Военно-биологический комплекс

Говоря об армии России, мы не имеем в виду ее солдат, коим уже бездну лет не везет на получаемые приказы. Речь - о том многочисленном племени обладателей лампасов и папах, кои требовали от вскормившей их Родины слишком многого, а ныне говорят с трибун о «защитной» функции армии. К сожалению, они имеют в виду исключительно свой пищевод. Эгоизм и недомыслие «защитников» привели к тому, что скрытая от нескромного вражеского глаза часть нашей Родины, которая раньше звалась Советским Союзом, и поныне покрыта многочисленными военными комлексами, которые необратимо деформировали жизнь и которые никак не удается приспособить к гражданским нуждам. Так, обращаясь к военно-ядерному комплексу, мы не только должны учитывать ястребиный нрав его шефов - от Берии до Михайлова. Важно то, его атомные электростанции - «мирные» отходы, созданные будто бы для простого советского человека - нормальными и безопасными не будут никогда. Необходимо помнить также, что это военно-авиационный комплекс виновен в том, что мы и поныне имеем проблемы с хорошими гражданскими самолетами. Это военно-судостроительный комплекс так расстарался на ниве крейсеров и подводных лодок, что мы до сих пор не имеем нормального гражданского судостроения. Это военно-радиокомплекс навсегда законсервировал нашу отсталость в электронике. Это из-за военно-космического комплекса мы боимся включать телевизор, чтобы не слушать, что еще рассыпалось на станции «Мир». Это военно-химический комплекс загубил жизни тысяч людей при создании химического оружия, а мы до наших дней не имеем добротной гражданской промышленной химии. Простой вопрос, сожрали ли защитники нашего отечества интеллектуальные и материальные ресурсы взрастившей их страны, не имеет ответа. Пессимисты говорят «да». Оптимисты утверждают - «не все». Говоря о всех этих военных комплексах, трудно отказаться от образа кукушонка, выкинувшего из приютившего его гнезда иных жильцов и продолжающего разевать пасть в ожидании новой дани. Так что не надо о Гайдаре и Чубайсе. Не они загубили экономику страны развитого социализма, не они виновны в том, что наша страна покрыта заводами, а мы все же вынуждены импортировать многие лекарства, антибиотики и витамины. Все это - результат браконьерской деятельности нашего военно-биологического комплекса. О нем и речь. До рубежа 1960-1970-х годов советская армия имела собственную систему подготовки к наступательной биологической войне (систему генералов Смирнова-Лебединского-Евстигнеева), которая начала складываться с 1920-х годов. Ей принадлежали люди, испытательные полигоны, хранилища биологических боеприпасов и даже три мощных специализированных военно- биологических института - в Свердловске (Екатеринбурге), Кирове и Загорске (Сергиевом Посаде). Цели очевидны - люди, животные и растения вероятного противника. Средства нападения тоже были ясны - бактерии, вирусы, а также токсины. Однако заниматься военным микробиологам приходилось в основном перевоспитанием живых организмов - бактерий, вирусов и насекомых-переносчиков. Венчало эту систему 15-е управление Генерального штаба. В 1972 г. настала новая эра - была открыта генетическая инженерия, то есть возможность манипулирования с генетическим веществом живых организмов. Открыта, вестимо, не у нас. Зато у нас группа академиков предложила ЦК КПСС принципиально изменить подход к созданию наступательного биологического оружия - создавать новые средства биологического нападения с помощью генной инженерии. И была услышана. Так появилось секретное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР 1973 г. о подготовке к тотальной биологической войне на новой научной основе - с помощью молекулярной биологии и генетической инженерии. После 1973 г. была создана параллельная, гражданская, система подготовки к наступательной биологической войне, работавшая по заданию Генштаба. Для секретности она была вмонтирована в гражданское ведомство - Главное управление микробиологической промышленности - и была его сердцевиной. Официально эта мощнейшая система генералов Огаркова-Калинина носила название «Биопрепарат» и будто бы была нацелена на массовое производство вещей, необходимых для простых людей - витаминов и лекарств, антибиотиков и вакцин. Когда все рухнуло, а потребности людей остались, стало ясно, что ничего мирного этот самый «Биопрепарат» делать не умеет. Потому что в него входили и поныне входят специализированные институты и заводы по созданию средств ведения биологической войны. Основные институты известны - институт прикладной микробиологии в Оболенске (Московская область), занимавшийся патогенными бактериями, и вирусологический институт под Новосибирском, специализировавшийся на соответствующем оружии, институт особо чистых препаратов в Санкт-Петербурге и микробиологический институт в Степногорске (Казахстан), иммунологический институт в Любучанах (Московская область) и институт биологического машиностроения в Москве, проектировавший оборудование для заводов биологического оружия. Ну и т.д. Основные специализированные комбинаты по выпуску биологического оружия были построены Омутнинске (Кировская область), в Бердске (Новосибирская область) и Степногорске. Помимо специализированных, имеется немало «мирных» заводов, обладающих специальными цехами по выпуску средств ведения войны - в Пензе, Кургане и многих других городах. Институтам и заводам двух специализированных «наступательных» систем официально приписывались оборонительные цели, то есть создание средств защиты от биологического оружия. Это было направдой. На самом деле оборонительными задачами занималась третья специализированная система - большая группа так называемых «чумных» гражданских институтов Министерства здравоохранения СССР. Оборонительная система в принципе не пересекалась с обеими наступательными - военной и гражданской. Впрочем, некоторые «чумные» институты (например, в Ростове, Саратове и Ставрополе) изменяли своему предназначению и иногда также участвовали в решении наступательных задач. Однако, не более чем на подхвате. Так сложился мощный секретный военно-биологический научно- производственный архипелаг, включавший около 40 учреждений. К концу правления М.С.Горбачева все было готово к тотальной биологической войне. Что до управления всем этим хозяйством, то это были совсем не те «большие» академики, которые разбудили зверя и извлекли из инициативы немалую прибыль для себя. О них сейчас вряд ли кто помнит. Под покровом тайны у нас сложилась совсем иная элита - менеджмент военно-биологического комплекса, сердцевину которого обслуживает секретная «наука», возглавляемая генерал- профессорами. Если оставить в стороне П.Н.Бургасова, которого по части информации держали в прихожей этого элитного клуба, можно назвать немало генерал-профессоров, занимавшихся непосредственной подготовкой СССР к наступательной биологической войне: И.П.Ашмарин и Н.Н.Васильев, А.А.Воробьев и Ю.В.Калинин, Л.А.Ключарев и Н.И.Николаев, В.И.Огарков и В.Н.Паутов, Е.В.Пименов и Е.И.Смирнов, Н.Н.Ураков и А.Т.Харечко и множество других. Кого-то из них нет в живых, остальные ведут респектабельный образ жизни, именуют себя профессорами по классу «самой гуманной профессии», мундиры стараются не надевать. В них больше ходят военные хирурги.

Что стоит наше слово?

В 1972 г. СССР подписал, а в 1975 г. ратифицировал международную Конвенцию о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении. Трагические события 1979 г. показали, что наш военно-биологический комплекс никогда не интересовался обязательствами страны. Впрочем, у современной России немало отличий от старых времен. Ныне мало кто помнит ст.67-2 УК РСФСР, а ведь она предусматривала ответственность обладателей лампасов и папах за разработку, производство, приобретение, хранение, сбыт и транспортировку биологического оружия. И хотя наши защитники отечества никогда не собирались исполнять эти запреты, опасность ответственности все же была. Теперь все иначе. Трудами военно-биологического комплекса и его лоббистов старые запреты сузились до того минимума, который уже мало кого интересует - производства, приобретения и сбыта. Именно таков объем запретов, предусмотренный ст.355 нынешнего УК РФ, действующего с 1 января 1997 г. Теперь военно-биологический комплекс безбоязненно ведет никогда не прерывавшиеся разработки новых видов биологического оружия. И даже иногда это афиширует. Запасы биологического оружия, произведенного за годы советской власти, например, в Степногорске, американцы в Kазахстане не обнаружили, потому что они хранятся в потаенных уголках России. И это - не запрещено. Недавно пара желтых журналистов, чьи щедро оплаченные перья водила рука заказчика из спецслужб, поведали страшную тайну, что местом хранения наших запасов биологического оружия будто бы является Махачкала. На самом деле не все так прозрачно, и реальные пункты хранения время от времени приходится менять. Известно, что после указа а Б.Ельцина от 11 апреля 1992 г. запасы боеголовок ракет с биологическим наполнением перебазировали из Екатеринбурга в Кизнер (Удмуртия) на склад химического оружия. Но и там они задержались недолго, и в предвидении международных инспекций их пришлось перебросить на новое место, благо все эти милые сердцу наших военных перемещения не запрещены.Когда и где все это рванет, как в Свердловске? И чемкончится? Такую цену мы платим за свою военно-биологичскую элиту.

Микроб не сдаётся

Газеты много писали о странностях эпидемии в ростовской станице Обливская, целый ряд признаков которой заставляет предположить, что люди могли стать жертвами не природного катаклизма, а рукотворного - отечественного биологического оружия. По Паулюсу заразой - огонь!Но ведь таких игрушек, если верить официальным данным, у нас нет, не было и быть не может! У известного эколога, доктора химических наук Льва Федорова на сей счет свое мнение. Начало работ по созданию нашего биологического оружия можно датировать 1926 годом: тогда в рамках военно-химического управления Красной Армии появилась первая спецлаборатория. С 1928-го начались практические работы, в 1936-м провели первые войсковые учения, отработали тактику и методику применения нового оружия. Тогда же были приняты на вооружение возбудители чумы, сибирской язвы и туляремии - это что-то вроде вирусной пневмонии. Ее-то и применили в реальном бою в 1942-м - против наступавшей в ростовских степях группы войск Паулюса. Выпускать чуму и язву не рискнули - это было бы форменным безумием, эпидемия запросто бы охватила обширную территорию по обе стороны линии фронта. Поэтому обошлись туляремией: хотя смертность от нее и не превышала 10 процентов, зато живую силу противника из строя хоть на время она выводила. Разносчиками заразы стали грызуны. На первых порах успех был ошеломляющ: не дойдя до Волги, Паулюс вынужден был сделать паузу в своем стремительном броске к Сталинграду. Но воспользоваться этим наши не сумели: болезнь перекинулась через линию фронта обратно, и уже советские солдаты заполняли лазареты. Кстати, уже в 1970-е годы с помощью генной инженерии наши ученые сумели «воспитать» бактерию туляремии должным образом: смертность от нее достигла 100 процентов, а вдобавок она еще успешно противостоит всем известным антибиотикам… До войны центр военно-биологических разработок располагался в Кирове, в 1946-м новый появился уже в Свердловске: ныне это печально знаменитый 19-й военный городок, в колоссальных подземных штольнях которого расположены масштабные цеха по производству разной гадости и линии по снаряжению боеприпасов. Тогда же организовали и третий институт этой системы - в Загорске. Загорск-6 специализировался на вирусологии и токсинном оружии. Основные лабораторные и заводские мощности разместили в специальных подземных бункерах, способных выдержать прямой бомбовый удар. Все наши боевые геморрагические лихорадки - результат работы именно этого института. Впоследствии возникло 15-е главное управление Министерства обороны, которое и возглавило подготовку к биологическому нападению. Главной целью всех работ было именно нападение, а не оборона, потому как с защитой мы отставали. Это хорошо видно, хотя бы по этой самой конго-крымской и всем остальным геморрагическим лихорадкам. Скажем, конго-крымская лихорадка мало чем отличается от других, смертность до 40 процентов, противоядия нигде в мире нет, распространяться может на пыли - т.е. аэрозольным путем. Очень хороша для военного применения, но не думаю, что на ее основе сделали оружие. Эболу поставили, Марбурга поставили, Ласса. Но конго-крымская была объектом внимания 15-го главного управления. В начале 60-х структура военно-биологического комплекса выглядела примерно так: вирусами и токсинами занялся Загорск, бактериями - Свердловск и Киров. В Свердловске соорудили целое производство: реакторы по созданию биомассы, линия рассыпки-разливки по конкретным боеприпасам. В Загорске создали оружие на базе натуральной оспы и хранили ее боевой запас. На чуме специализировался Киров. Там же были и мобилизационные запасы. Параллельно военной существовала и якобы гражданская противочумная система, существование которой освобождало армию от необходимости заниматься проблемой защиты. У всех этих институтов всегда были две группы задач: одни лаборатории - открытые - действительно занимались мирной тематикой, другие - закрытые и более богатые - разрабатывали боевые штаммы.

Но разве то же самое не делали те же американцы?

А я не говорю, что они этим не занимались. Но на вооружение биологическое оружие они никогда не принимали, а после событий 1969 года работы над этим и вовсе прекратились. Тогда в их исследовательском центре произошла утечка, и один из вирусов поразил стадо овец. Возник колоссальный скандал, и программу закрыли. Повторю, между их и нашими разработками существенная разница: они вели поисково-исследовательские работы, но оружия как такового не создали. У них не было боевого окончания, никогда! Они так и не создали боеприпасов, не поставили производство на поток и не складировали запасы биооружия. А мы наладили производственные линии, выпуск и складирование боеприпасов. Проще говоря, мы не просто готовились к масштабной биологической войне, мы единственные в мире были готовы ее вести! «Американцам такое и не снилось» Но главные события стали разворачиваться в 1972-м. Во-первых, СССР присоединился к конвенции о запрете на разработку, испытание и производство биологического оружия. Во-вторых, впервые искусственно был создан ген. И наши биологи в погонах направили в ЦК КПСС письмо: если генетику применить к военной микробиологии, получится мощнейшее оружие, которое нашим вероятным противникам и не снилось. Так появилось Главное управление микробиологической промышленности при Совете Министров СССР. А чтобы противник не догадался, для прикрытия ЦК принял открытое постановление по молекулярной биологии. И вырос еще один «чумной архипелаг»: институт прикладной микробиологии в Оболенске (Серпуховский район) занялся бактериями; в мощный вирусологический центр в Кольцове (30 километров от Новосибирска, сейчас именуется «Вектор») перенесли работы по военному применению натуральной оспы; в Ленинграде создали институт особо чистых веществ; в Степногорске (Казахстан) - очень мощный институт микробиологии. В Ленинграде занимались белками, пептидами: считалось, что с их помощью можно управлять психикой человека. Собственно, это и было главной целью исследований: добиться, чтобы любые бактерии - сибирской язвы или чумы - в процессе своей жизнедеятельности выделяли белок, который мог бы воздействовать на мозг солдат противника. Появились такие институты и в Москве: биологического приборостроения и «Биомашпроект». Еще один НИИ возник возле Чехова. Тогда же всерьез занялись и заводами по производству биологических боеприпасов, действующими и мобилизационными. Один построили в Кировской области - в Омутнинске, завод биопрепаратов. Там же велись очень интересные работы над бактериями, которые могли «жрать» технику или топливо противника. Запускаешь такую штуку, и она съедает, скажем, изоляцию. Замыкание, и вся аппаратура выходит из строя. Омутнинск специализировался на боеприпасах с туляремией. На заводе в Бердске Новосибирской области поставили на поток вирусы из Кольцова. Степногорский завод тоже специализировался по бактериям. Сейчас он достался американцам: они там пасутся, изучают… Все им сдал наш «добрый друг» и союзник Назарбаев. А там было очень мощное производство, огромные подземные цеха по наполнению боеприпасов бактериями сибирской язвы. Эту линию в 1986-м перебросили из Свердловска, и примерно с 1987-89-го она заработала на всю катушку. Кроме этого соорудили еще мобилизационные заводы в Кургане и Пензе. Такие мирные предприятия, только с цехами по выпуску этой гадости в противоатомных бункерах. Сейчас заводы частные, но государство требует от них поддерживать мобилизационную готовность! Да-да, заводы до сегодняшнего дня находятся на мобготовности. Еще есть завод в Покрове Владимирской области, специализирующийся на биооружии против скота противника: это ж святое дело - потравить у него коров и свинок. Вот такая и получилась система, «Микробиопром» называлась. Чем они занимались? Первая задача - создать возбудитель, вирус, который пробьет иммунную систему вероятного противника. Вероятный противник сделал прививки населению, а мы тут как тут со своей бактерией, которая все пробивает. Колдовали еще и над бактериями, на которые не действуют антибиотики вероятного противника, причем все вместе, в совокупности. Конечно, вслух военные биологи говорят: «Мы готовимся к обороне, вдруг на нас американцы нападут». Но пробить иммунную систему вероятного противника - такая задачка может иметь исключительно наступательное значение! С помощью генетических методов пытались «воткнуть» новую информацию, создать бактерии совершенно новых типов: так «выучили» чумной и туляремийный микробы, что ныне им ни один американский антибиотик нипочем. Ставилась же в 1972 году задача создать оружие, которое американцам даже и не снилось? Сделали! Правда, с 1989 года стала сыпаться секретность: в Англию сбежал директор ленинградского института Пасечник. И поведал такое… Тэтчер и Коль устроили тогда Горбачеву крутую головомойку, и пришлось нашим воякам на время поутихнуть. А когда страна распалась, в США бежал Алибек Алибеков - второй человек в иерархии нашего военно-биологического комплекса. Тут уж влип Ельцин и в апреле 1992-го издал указ: прекратить, понимаешь, работы по наступательному биологическому оружию. Так мы фактически признали, что готовились к наступательной биологической войне. Впрочем, суть того указа Ельцина вовсе не запрет: сокращение ассигнований на военно-биологические исследования на 30 процентов. Потеря испытательного центра на острове Возрождения в Аральском море, завода в Степногорске и прочих объектов за пределами России - это и есть те самые тридцать процентов. Но ни в Загорске, ни в Екатеринбурге, ни в Кирове работ не прекратили. Разве что так и не построили новый завод по производству биооружия в Марийской республике …



Понравилось? Поделитесь с друзьями.
  • Обсуждение

Карта сайта
Песочница
Форум поддержки

Ссылки и кнопки
Правила и условия
Пожертвования
Плагины
Ошибки / Отзывы
 
Подписывайтесь на наш канал на youtube. Лучшее видео о оружии, военной технике, авиции...
Помощь проекту
Мужской Цитатник Рунета
Цитаты. Мысли. Мотиваторы.